Service Menu

Как погиб Калдарак


Я вернулся домой. Не откуда-нибудь – из магазина. И не с пустыми руками – с покупками! Бабушке купил тёплые сапожки, они красивые и не промокают. Ещё пачку сахару. Себе – брюки дешёвенькие и рубашку тёмно-зелёную; продавщица говорила, цвет мне очень к лицу. Протянул бабушке подарок. Обеими руками, по старинному обычаю, приняла она мой дар, лба той пачкой сахара коснулась, нараспев произнесла:
– Уучак! Кормить ты меня стал, дитятко!
– Любую работу осилю, лишь бы бабушка здорова была! – Это я не хвалился: правда, всё заработал, не выезжая из Салдама. Пять кубометров дров заготовил для заготконторы.
– Иди теперь, помощничек мой, поищи нашу Криворожку, поди, опять забежалась, – попросила меня бабушка.
Только вышел за ворота – сразу увидел Дагыр-Мыйыс: у склона холма стояла. Налил я в корыто подсоленной воды, замахал руками, подзывая корову. Криворожка сразу подошла, и я тут же стал её доить. Молока было мало. Подпустил к ней телёнка. Бросил охапку сена, закрыл стайку. Смеркалось уже. Вроде бы всё в порядке. Где только наш Калдарак? Ни во дворе, ни в конуре не видно.
– Калдарака нигде нет, бабушка, – пожаловался я.
– Не беспокойся, дитятко. Калдарак у нас умный, не потеряется. На стайку, наверное, залез, он любит там ночевать. Или под деревом, где сено у нас развешано, уляжется. Все уснут – он двор обежит, оглядит и сам ляжет. А как полночь пройдёт – охотиться побежит. Один охотиться наловчился, с тех пор, должно быть, как по тайге бегал, дедушку твоего искал!
Снова вышел я во двор. Вот оно дерево: по старинному тувинскому обычаю развешано на нём для просушки сено, всю зиму, знай, снимай жгут за жгутом да скармливай скотине. Нет Калдарака под деревом. Ага, права бабушка: на крыше хлевушка, на козлиной шкуре лежит Калдарак. И что я за него так встревожился? Теперь можно спокойно идти домой. Я взялся лечить бабушкины колени: медвежьей желчью смазал, марлей перевязал. И опять приласкала меня бабушка. Странным мне это показалось: нежит, будто маленького. Глуп был ещё.
Светать начало – я поднялся. Иду во двор, зову Калдарака. Не откликается. Под утро снежок мелкий прошёл, следы ясно видны: вот здесь он спрыгнул со стайки, вокруг двора обежал, за ограду выбежал. Охотничать пошёл? Догоню его. Забежал я домой, перекусил наскоро, захватил с собою мяса для собаки и пошёл по следу Калдарака.
Целый день я шёл по его следам, по его следам, по крутым хребтам. Он, охотник мой, с полуночи встал, он зверей на утренней зорьке ждал. Не дождался он никаких зверьков – только злых врагов, только трёх волков. На вершине, там, где рождён Азас, там добычу он поджидал для нас, там застал его смертный час. Голый круг земли – словно чум стоит, тот кружок земли весь когтями взрыт, так сражался он! Да от ран ослаб. Вижу – косточки от передних лап.
Сдерживая горькие слёзы, подобрал я лапки – единственное, что осталось от моего верного друга. Голову и ту сожрали лютые звери! Подобрал, присмотрел дуплистое дерево неподалёку и положил обе лапки в дупло. Кусок мяса, захваченный из дому для Калдарака, рядом положил. Знал, конечно, что не съесть уже этого моему другу, да ведь так делали мои предки-охотники. И только после того, простившись с Калдараком, дал волю слезам.
Никого у меня теперь нет. Ни отца, ни матери, ни мудрого дедушки Мыйыта, ни милого, верного моего пса. Только бабушка осталась. Бабушка и Шиней. Далеко, там, где нет тайги, где степь каменистая и новый каменный город Ак-Довурак, – там есть у меня Шиней.
Совсем я уже было домой собрался, слёзы утёр – слышу позади шелест сухой травы. Обернулся – волк! К земле припал, подкрадывается ко мне. Волосы на голове у меня дыбом встали. Крикнул – волк ни с места, только головой дёрнул. Не целясь, выстрелил я – волк перевернулся на спину, клацнул зубами и застыл. Подхожу осторожно – хищник мёртв. Пуля моя ему в шею попала. И другая рана была у волка, большая рана: Калдарак спинной хребет ему перегрыз, смертельно ранил своего врага! Два другие волка убежали, этот не мог тронуться с места.
Затянул я аркан на шее хищника, закрепил узлом на волчьей морде, потащил за собой. Не бросать же последнюю добычу своего верного пса!