Service Menu

Оскюс-оол, который пел песни тайги


Давным-давно на склоне Каргыра-Карангыты-тайги жил семидесятилетний старик Челелдей. У него была шестидесятилетняя старуха. И не было у стариков ни скота, ни детей.
И вот старуха родила мальчика. Через два месяца она умерла. А еще через шесть месяцев умер старик. Мальчик остался в люльке совсем один. «Нет у меня матери, которая бы меня накормила, нет у меня отца, который взял бы меня на руки», — подумал он и выполз из люльки. А потом вышел из чума и увидел Ак-Сара-коня, который был привязан девяностосаженным арканом. Мальчик кое-как приковылял к коню и спросил:
— Куда девались мои отец и мать?
— Они умерли, — ответил конь. — Ты сам должен себя вырастить и воспитать. Вытащи из моего хвоста несколько волосин, сплети веревку и сделай петлю. Здесь есть маленькие зверьки, которые пищат и прячутся в норах. Их ты должен ловить этой петлей. Мясо будешь жарить, а из кожи делать идики. В чуме найдешь огниво, будешь разводить костер. А меня отпусти. Я должен свободно пастись. Приходи ко мне, что непонятно — спрашивай.
Мальчик сделал волосяную петлю и стал ловить мышей и сусликов. Он жарил их мясо, ел и быстро рос. Однажды он пришел к коню и спросил:
— Что это за белый зверек, который бегает петляя? Можно ли его есть?
— Это заяц, — ответил Ак-Сара, — его мясо вкусное, суп из зайца наваристый.
— А как убивают зайца? — спросил мальчик.
— Его убивают стрелой, выпущенной из лука. У твоего отца был лук и стрелы. Разыщи их.
Мальчик разыскал лук и стрелы и стал бить зайцев. Он ел заячье мясо и рос еще быстрее. И скоро снова пришел к коню.
– Что это за зверь на длинных ногах, с белым хвостиком и кричит: «Ог-ог!»? — спросил он коня.
– Это косуля,— ответил Ак-Сара.— Вот ее мясо действительно вкусное. Постарайся ее убить.
Мальчик стал бить косуль. И вырос настоящим охотником, сильным и выносливым. Он надел одежду, которую оставили ему мать и отец, и стал охотиться верхом на Ак-Сара-коне, стал ездить по всей тайге, по всем склонам и перевалам. А у подножия Каргыра-Карангыты-тайги жил Бай-хан. У него было семь сыновей и семь дочерей. Семь сыновей ездили в тайгу охотиться, а семь дочерей собирали ягоды и орехи. Однажды семь сыновей хана вместе со слугами поехали охотиться на склоны Каргыра-Карангыты-тайги. Но сколько ни ездили — не могли убить зверя. Каждый раз, как только они начинали целиться, их опережал какой-то расторопный, ловкий и очень меткий стрелок на светло-соловом коне. Они подъехали к стрелку и спросили:
— Кто ты, как твое имя-прозвище, где твой аал-стойбище?
— Я — Оскюс-оол. Живу на склонах Каргыра-Карангыты-тайги. А вы что за люди?
— Мы — сыновья Бай-хана, который живет у подножия этой тайги. Мы давно охотимся и никак не можем убить зверя, — ответили охотники.
— У охотников цель одна. Давайте охотиться вместе, —предложил Оскюс-оол.
Братья согласились. Вместе они охотились целый день. Оскюс-оол подстрелил косулю и марала и отдал добычу братьям.
Бай-хан удивился, увидев, что сыновья его принесли косулю и марала, и похвалил их.
Однажды семь дочерей хана вместе со служанками пошли за ягодами и за орехами. В лесу они услыхали нежные звуки: кто-то играл на игиле и пел горловые песни. Песни были такие красивые, что девушки забыли про ягоды и пошли на голос. Они увидели прекрасного юношу, который сидел на траве. Рядом пасся светло-соловый конь.
— Кто ты, как твое имя-прозвище, где твой аал-стойбище? — спросили они.
– Я — Оскюс-оол. Живу на склонах Каргыра-Карангыты-тайги. А вы кто такие?
— Мы — дочери Бай-хана, который живет у подножия этой тайги. Мы собираем ягоды и орехи.
Девушки стали просить Оскюс-оола, чтобы он еще поиграл на игиле, еще спел горловую песню. Он спел, а потом помог им собрать ягод и орехов.
Слушайте дальше. Приходили ханские сыновья на склон тайги — Оскюс-оол за них охотился. Приходили ханские дочери на склон тайги — Оскюс-оол собирал за них ягоды, да еще и пел им горловые песни.
Скоро на склон стали приходить ханские пастухи и слуги — все хотели послушать чудесное пение, в котором были щебет и свист всех таежных птиц и голос таежного ветра, гудящего в вершинах древних кедров.
Однажды хан подумал: «Что это такое: каждое утро и дети, и пастухи, и слуги — все устремляются к Каргыра-Карангыты-тайге? А возвращаются только к вечеру. Что они там делают?» И стал всех расспрашивать.
— Мы слушаем Оскюс-оола, поющего песни тайги, — ответили пастухи.
— Мы слушаем Оскюс-оола, поющего песни тайги, — ответили дочери. — Мы приносим ягоды и орехи, которые собирает за нас Оскюс-оол.
— А мы приносим мясо и шкуры зверей, которых убивает Оскюс-оол, — ответили сыновья.
Хан подумал: «Когда-то на склоне тайги жили старик со старухой. У них был конь Ак-Сара. Когда старику было семьдесят лет, а старухе — шестьдесят, у них родился сын. Через два месяца умерла старуха, а еще через шесть месяцев — старик. Неужели выжил Оскюс-оол? Как он выжил?.. А теперь он лучше всех охотится и поет песни тайги!» И черная зависть перевернула душу хана.
— Ну что ж, — сказал он, — если этот Оскюс-оол подходяще играет и сносно поет горлом, приведите его сюда.
Слуги прибежали к Оскюс-оолу.
— Бай-хан приказал тебе прийти! — сказали они.
— Когда хан зовет, простой человек не идти не может, — ответил парень. Он сел на Ак-Сара-коня и поехал к хану.
— Здравствуйте, хан, здравствуйте, ханша,— сказал он.
— Как твое имя-прозвище, где твой аал-стойбище? — спросил хан.
— Я — Оскюс-оол. Живу на склонах Каргыра-Карангыты-тайги.
– Ну, а как ты играешь на игиле? Как ты поешь? Мы хотим послушать, — сказал хан.
— Я играю только, когда захочу, — ответил парень, — и когда захочу — пою.
— Сыграй и спой сейчас, — попросил хан, все еще не веря, что услышит настоящее пение.
Оскюс-оол запел. Из его горла вырывались голоса всех птиц Каргыра-Карангыты-тайги. Казалось, таежный ветер запутался в вершинах древних кедров. Притихли сороки и вороны, которые кружились над стойбищем. Женщины плакали, а мужчины боялись шелохнуться. Хан и ханша были как во сне. Тридцать дней — один месяц, шестьдесят дней — два месяца, девяносто дней — три месяца звенел голос Оскюс-оола над зеленой тайгой!
На звуки горлового пения собралось все ханство. И хан сказал:
— Я отдаю за Оскюс-оола свою прекрасную младшую дочь! В хороший день, в начале месяца устроим свадьбу.
Он поставил для дочери белую юрту, выделил белый скот из своего скота и добро из своего добра.
Девяносто дней — три месяца веселились люди на свадьбе. Девяносто дней — три месяца восхищались они голосом Оскюс-оола.
А потом Оскюс-оол взял жену, скот, юрту и откочевал на склоны Каргыра-Карангыты-тайги, туда, где жили его отец и мать. Он ухаживал за скотом и пел песни тайги, и ветер через перевалы разносил его голос по всем горам и долинам нашей земли.
Пока жил Оскюс-оол со своей прекрасной женой, удлинились овраги, углубились лощины.
Вспоминая, записал Агылдыр Маскырович Монгуш из Дзун-Хемчикского района. Перевод Марка Ватагина. На русском опубликовано в сборнике «Тувинские народные сказки. Издательство «Наука», главная редакция восточной литературы. Москва - 1971